Легионер в отставке
Меняю картину мира на панораму Вселенной
21.12.2016 в 01:27
Пишет .Хельга.:

В голове рассказывают страшные йольские сказки, я записываю как могу. В этот раз сказочка про Мирану - плюс-минус независимо от событий игры. Господи, два года уже прошло, а оно вдруг всплыло... Канон - сильно додуманный "Крабат", соответственно.
Чтобы не рвать мозг - в нашем фаноне Мастера тоже звали Крабатом, но об этом мало кто знал.

С первым рассветным лучом нового года Мирана становится человеком.
Перья пустельги опадают с нее, ложатся на снег коричнево-пятнистыми ошметками - и вдруг вспыхивают, сгорают, оставляя за собой только кучку пепла. Лопается нить на ожерелье, алые бусины - крупные, гладкие, будто ягоды, положи в рот, сладко будет - рассыпаются следом. Последним оплавляется и превращается в бесформенный комочек железное кольцо.
От ее платья тоже мало что осталось. Волосы, отросшие куда ниже бедер, мгновенно намокают от снега, прилипают к телу тяжелыми черными змеями. Мирана приподнимается на локте, убирает влажную прядь с лица, потом, опершись о пень, медленно встаёт. Делает пару шагов. Идти больно, тело кажется чужим и непривычным, но ноги ее все же держат.
Снега за ночь намело почти до колена, а где и по пояс. Ни тропинки, ни следа не найдешь. Остается только надеяться на память - и чудо. "Пресвятая Дева Мария, пожалей, помоги до жилья дойти", - губы едва шевелятся, слишком холодно. Но лес и впрямь расступается - а в воздухе отчетливо пахнет сладким березовым дымом.
Сил хватает на то, чтобы доползти до порога. Неважно, что это за дом на опушке леса, об этом она узнает потом. Главное, что здесь живут люди. И может, они не побоятся пустить в дом пришедшую из леса женщину в полусгнивших лохмотьях. Иначе - смерть.
Стук дверного молотка разносится по притихшей округе. Мирана удовлетворенно улыбается и сползает по ступеням, теряя сознание. Скрипа открывшейся двери она уже не слышит.

***

Тринадцать лет и одну ночь назад

Стук дверного молотка разнесся по притихшей округе. На небе уже зажглись первые звезды, вокруг мельницы было тихо - только едва слышно журчал ручей.
Дверь отворил младший ученик, Юро. Узнал Мирану, улыбнулся как-то по-детски.
- Проходи, госпожа знахарка, проходи скорее, какой холод снаружи!
Мирана только кивнула ему в ответ. Как будто впервые видела.
- Я хочу поговорить с мельником. - Но тот и сам уже шел ей навстречу, отодвинув мальчишку в сторону.
- Заходи, красавица, что стоишь на пороге?
- Отдай мне моего парня, мельник. - Закусила губу, увидев, как помертвело вдруг его лицо. Догадался?
- Кто же твой парень?
- Да ты его знаешь, Крабатом зовут. Он старший здесь.
Вот теперь понял. Стиснул зубы, сглотнул, помолчал немного. Но голос его, когда хозяин вновь заговорил, звучал спокойно.
- Что ж, заходи. О таких делах на пороге не след беседовать.

В нижней зале мельницы Миране доводилось уже бывать. Сколько раз она приносила сюда мази для мальчишек, стиравших руки и плечи до волдырей, готовила порой отвары и для самого мельника. Ей ли было не знать, какие кошмары порой мучают его, отгоняя сон.
В другие дни она оставалась в его комнате наверху, под самой крышей. Прилетала затемно и улетала только на рассвете, так и не спустившись к остальным. Если кто из учеников и замечал пеструю птицу, зачастившую к окну мастера, то вряд ли догадался, кто прячется под пятнистым оперением. А если и догадался, то предпочитал помалкивать.

Никому еще не удавалось вызволить ученика из власти чернокнижника. Обряд был прост - девушка, любящая одного из парней, могла прийти на мельницу в начале самой длинной ночи года, и заявить о своем праве. Испытания, что мельник назначал для отчаянных, никому не были под силу. Но и запретить рискнуть он не мог.
Но чтобы кто-то заявился за самим мельником - да не бывало такого никогда! Парни перешептывались, ошарашенно переглядывались между собой.
Миране было легко. Страх, мучивший ее всю дорогу, растаял при первом взгляде на лицо мастера. Долг платежом красен. Когда-то он вернул ей жизнь. Потом подарил крылья. Теперь она подарит ему свободу - или умрет, если не выдержит испытания.

В молчании они поднялись наверх. Этой комнаты она еще не видела. В углу длинная жердь вроде насеста, рядом - стол и книга в переплете таком старом, что, казалось, тронь - рассыплется. Ученики встали вдоль стен безмолвными статуями.
- Обычно я предлагаю девушке самой узнать своего избранника, - голос его был скрипучим и как будто чужим. - Но меня в любом виде узнать немудрено, у меня ведь только один глаз! Так как же испытать тебя?
Никто не видел, откуда взялся новый гость. Но вот уже в круг шагнула высокая фигура, закутанная в плащ. Лица не было видно, только светлые волосы выбивались из-под берета с щегольским петушиным пером.
- А не много ли хочешь, сам назначать испытания за свою свободу, Крабат Мельник? Со мной ты о работе договаривался, мне тебя и отпускать!
Чего-то подобного Мирана и ждала. Никто не мог сказать ей это вслух, ученики отмалчивались и отводили глаза, когда она пыталась их расспрашивать. Но немного в мире тех, кто способен даровать власть над чумой, и еще меньше тех, кто возьмет за это подобную плату. Так что она бестрепетно шагнула вперед.
- Испытай меня и отдай мне моего возлюбленного. Я требую!
- Да знаешь ли ты его? Посмотрим!
А в следующий миг мир провернулся, исчез - и воссоздался вновь.

Мирана не понимала, где она и что с ней. Образы, проходящие перед ее взором менялись один за другим, растворялись и появлялись вновь. Вот парень, только отдаленно похожий на мельника, с обоими зрячими глазами, насвистывая, поднимается по тропинке к деревне. Вот он склоняется над девушкой, лежащей в забытьи в старой клети - и Мирана узнает себя. Строится мельница, жернова начинают свою работу, и главный из них - седьмой, мертвый жернов, тот, что работает лишь в новолуние. Умирает первый ученик - мастер сбросил его с лестницы, и едва различимая фигура в плаще склоняется над погибшим. Еще и еще - раз в год мельница требует свою жертву, и одноглазый мельник послушно их ей поставляет. Мелется зерно. Перемалываются кости, те, что в мешках господина с петушиным пером, и тот увозит свою мрачную поклажу, а куда - никто не знает. Все дальше перелистывается книга, слова на последних страницах которой страшны и черны, как сами эти страницы - хоть и записаны белыми буквами. Творится волшба. Злая судьба настигает тех, кто осмеливается спорить с хозяином мельницы, в котором уже совсем не узнать того, кем он был раньше.
"Не по своей воле он стал таким".
"Не по своей?"
Одна, последняя картина. Крабат, вновь юный, каким он был в первых ее видениях, склоняется перед господином с петушиным пером, принимает из его рук книгу. Вскидывает голову, стискивает зубы. Движение ножа Мирана заметить не успела, только услышала мучительный крик, отозвавшийся во всем ее теле.
"Он давно отдал тебе всё. Верни его мне".

- Что ж, будь по-твоему.
Она вновь была в Черной комнате. Притихшие ученики все так же помалкивали, и по их лицам было неясно, видели ли они хоть что-то вместе с ней. Мастер оперся о край стола и не отрывал от знахарки горящего взгляда единственного глаза.
- Хочешь, так забирай. Только не забудь и его спросить, хочет ли он уйти с тобой! - смех незваного гостя похож на скрежет ледяных осколков. Мельник подошел чуть ближе, господин с петушиным пером склонился к его уху, прошептал что-то.
Мирана напряженно вглядывалась в лицо Крабата. И еще до того, как он кивнул и сделал шаг назад, по неуловимому изменению выражения, она поняла, что проиграла.

...Нужно бежать, но она застывает на месте, не веря и не желая поверить. А в следующий миг ее тело обрушивается само в себя, перья вырастают почти мгновенно, и ее испуганный крик продолжается неразборчивым клекотом. Никогда еще превращение не происходило так легко и так быстро - и совершенно помимо ее воли. В глазах темнеет, она вцепляется когтями во что-то рядом - и чувствует, что ее поднимают, как сокола на перчатке. Даже сквозь плащ она чувствует холод руки незнакомца.
- Вот так. - Кованое колечко охватывает лапу. Плотно, не снимешь. - Через тринадцать зим заклятие спадет, хватит тебе за наглость и этого. Если раньше не умрешь, конечно.
Мирана вскрикивает, взлетает, бьется о ставни, протискиваясь в маленькое окошко под самой крышей. И даже не оборачиваясь, знает, что ее провожают взглядом.

***

- Старая мельница сгорела еще девять лет назад, я тогда еще совсем юнцом был. И мельник с ней. А ученики поразбежались кто куда. Ну вот, а место-то хорошее, из деревень сюда ездить привыкли. Вот и поставили новую мельницу чуть ниже, мой отец там хозяином был, ну а теперь я за него.
Мирана смутно помнила мальчишку, превратившегося теперь в статного парня ростом чуть не в сажень. Она принимала всех детей в Шварцкольме и окрестностях, других знахарей в округе не случилось. Давненько, выходит, это было.
- Трудновато было тебя узнать, что и говорить. - Он подносит ей плошку с водой. Мирана мельком замечает свое отражение и поспешно отводит глаза. Да уж. Узнать красавицу знахарку в этом и впрямь сложно. И это она еще согрелась да отоспалась. Только мельник на порог эдакое чудовище и пустит, недаром про них говорят, что с нечистой силой знаются... Воспоминание обожгло привычной уже тоской.
- Спасибо тебе. Я долго здесь не задержусь, - говорить пока трудно. Она отдает плошку и вновь закутывается в жаркие шкуры. В доме пахнет деревом, травами и зерном. Покойный запах места, еще не хранящего памяти ни о каком зле, убаюкивает - и Мирана вновь проваливается в сон, успев только благодарно улыбнуться хозяину напоследок.

Только когда луна рождается заново, она находит в себе силы дойти до развалин старой мельницы выше по течению. По очертаниям старого сруба уже невозможно понять, что это было раньше, но она помнит. И вряд ли забудет когда-нибудь.
"Ты сам выбрал свою судьбу, слышишь? Я ничего тебе не должна больше".


URL записи

@темы: рассказы, сказки