• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Литература (список заголовков)
00:01 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
08.06.2012 в 22:17
Пишет tes3m:

Явные и скрытые гомоэротические мотивы в трилогии Уильяма Голдинга "На край земли"- 1
Это первая, вводная, часть, поэтому тут, несмотря на название, говорится не собственно о гомоэротическом подтексте, а о некоторых особенностях стиля морской трилогии Голдинга, предопределивших существование этого подтекста. Хотя я буду писать прежде всего о трилогии Голдинга и лишь мимоходом коснусь снятого по ней фильма, я все же буду добавлять капсы в тех случаях, когда мне кажется, что фильм близок к первоисточнику, хотя экранизация, бесспорно, отражает лишь некоторые стороны трилогии и не передает всей силы и глубины этого произведения, которое критики обычно называют аллегорическим романом, а я бы назвала романом символическим.

     Некоторое время назад amethyst deceiver посоветовала мне посмотреть трехсерийный телевизионный фильм To the Ends of the Earth (2005), который у нас чаще всего называют "Путешествие на край земли" или "На край света"— посоветовала даже не столько из-за Бенедикта Камбербэтча, играющего там главную роль, сколько из-за Джареда Харриса (Мориарти в "Игре теней") в роли капитана Андерсона, командующего кораблем, на котором главный герой, молодой джентльмен начала XIX века по имени Эдмунд Толбот (1), совершает путешествие из Англии в Австралию. читать дальше
     В первой же серии началась и завершилась трагикомическая гомоэротическая история, но у нас возникло ощущение, что этим гомоэротизм в фильме не исчерпывается, хотя в других сюжетных линиях он проявляется лишь в виде легких намеков. Нам захотелось проверить, как выглядят у самого Голдинга те персонажи и эпизоды, в которых мы почувствовали подобную недосказанность, и мы прочитали эту трилогию, а также русские переводы первого романа.
     Как мы и подозревали, в книгах все оказалось выражено куда более отчетливо, хотя тоже не прямым текстом, что объясняется, прежде всего, формой повествования — романы написаны от лица главного героя, не глупого, но наивного и очень самоуверенного юноши, который думает, что все на свете знает и понимает, но, как правило, не видит дальше своего носа. Кое о чем он в конце концов догадывается или, чаще, узнает от окружающих. Гомосексуальность в одной из сюжетных линий названа прямо именно потому, что герою раскрыли глаза, и он, соответственно, смог назвать вещи своими именами. До этого он многое наблюдал, описал в дневнике, но не сумел сделать правильные выводы (в дальнейшем я постараюсь показать это на примерах).
читать дальше

читать дальше
Продолжение скоро будет.
Примечания

URL записи

@темы: Голдинг, литература

00:01 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
13.06.2012 в 01:32
Пишет tes3m:

Явные и скрытые гомоэротические мотивы в трилогии Уильяма Голдинга "На край земли"- 2
Содержание этой записи все еще не совсем соответствует названию всего цикла. На этот раз я пишу об истории пастора Колли, а поскольку в этой сюжетной линии о гомосексуальности говорится прямо (правда, только в конце), получается, я опять не касаюсь — или почти не касаюсь — скрытых гомоэротических мотивов, оставляя их до следующей записи. Совсем не затронуть их я не могу, потому что, как обычно у Голдинга, явное и тайное и тут оказывается сплетено.
     История Колли разворачивается в "Ритуалах плавания", первом романе трилогии, и, соответственно, в первой серии фильма, причем перенесена на экран она была достаточно близко к первоисточнику. Поэтому, думаю, в этой части будет много капсов из фильма.

Эдмунд Толбот смотрит на корабль.
читать дальше
читать дальше
читать дальше
Окончание истории пастора Колли будет в следующей записи. Затем я напишу наконец-то о менее явных гомоэротических линиях (во второй и третьей книгах трилогии).

URL записи

@темы: литература, Голдинг

23:03 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
21.06.2012 в 00:50
Пишет tes3m:

Явные и скрытые гомоэротические мотивы в трилогии Уильяма Голдинга "На край земли"- 3
Запись вышла длинная.
читать дальше
читать дальше
читать дальше
читать дальше
читать дальше
читать дальше
читать дальше
     Со смертью пастора Колли гомоэротические мотивы не исчезли из романа, но стали более завуалированными. Думаю, совсем обойтись без них в романе на морскую тему Голдинг не хотел, так как считал их характерными для жизни на флоте, что показывает следующий эпизод. Сочиняя второй роман трилогии, Голдинг читал книгу Н. А. М. Роджера "Деревянный мир. Анатомия георгианского флота" (6), в которой автор старался опровергнуть известные слова о том, что все традиции флота Великобритании сводятся к "рому, плети и содомии". Голдинг написал рецензию, в которой согласился, что пьянство и телесные наказания не были так уж распространены на флоте, однако стал спорить с утверждением Роджера, что и содомия была там редка. Голдинг писал: "Существует множество устных свидетельств в речи моряков, их обычаях и рассказах о прошлом, что когда мужчины находятся взаперти в "деревянном мире" неделями и месяцами, естественные акты уступают место неестественным" (7). Голдинг знал, о чем писал, поскольку во время службы офицером на военном корабле (во время Второй мировой войны), по словам своего биографа Джона Кэри, наблюдал "цветущий пышным цветом тайный гомосексуальный мир" и изучал его сленг, полный слов, чье старинное происхождение было несомненно (8).
Будет продолжение.
Примечания

URL записи

@темы: литература, Голдинг

23:16 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
25.06.2012 в 16:44
Пишет tes3m:

Явные и скрытые гомоэротические мотивы в трилогии Уильяма Голдинга "На край земли"- 4
На этот раз будет короткая запись. Предыдущая вышла длинной, потому что мне не хотелось растягивать историю пастора Колли на несколько постов, а написать о ней было нужно: она связана со скрытыми гомоэротическими линиями, к которым я теперь наконец-то могу перейти.
     Среди них можно выделить две основные, выписанные так отчетливо, что при внимательном чтении в них обнаруживается не так уж много недосказанного, а также две вспомогательные, в которых не договаривается существенно больше. Некоторые исследователи обратили внимание на одну из основных линий, некоторые — на другую (причем меньше написано как раз о той, которая нам с amethyst deceiver кажется даже более очевидной), но, к нашему большому удивлению, мы пока не нашли того, кто отметил бы сразу обе. Впрочем, надо оговориться, мы прочитали не все исследования, посвященные трилогии, да и не стремились к этому, поскольку хотели сперва понять текст Голдинга, не прибегая к посредникам (и лишь заглядывая в справочные материалы по флоту того времени).
     В экранизации одна из этих историй была почти полностью сведена на нет, а другая сохранилась, хотя и в очень сокращенном виде. С нее я и начну, тем более, что и биограф Голдинга, Джон Кэри, кратко пересказывая содержание второго романа трилогии, "В непосредственной близости", пишет, что дружба Толбота с новым офицером, лейтенантом Бене, "вызывает ревность несчастного Чарльза Саммерса, того выслужившегося из простых матросов лейтенанта, который вел себя так человечно во время происшествия с пастором Колли и который явно влюблен в Толбота (что понятно читателю, но не самому Толботу)" (1).
читать дальше
Будет продолжение.
Примечания

URL записи

@темы: литература, Голдинг

11:26 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
06.09.2012 в 20:53
Пишет [J]Мандор Савалл[/J]:

Интересно
"Райский комплекс" в легендариуме Дж.Р.Р.Толкиена

В письме к Мильтону Уолдману Дж.Р.Р.Толкиен пишет о своей мечте "создать цикл более-менее связанных между собою легенд -- от преданий глобального, космогонического масштаба до романтической волшебной сказки; так, чтобы более значительные основывались на меньших в соприкосновении своем с землей, а меньшие обретали великолепие на столь обширном фоне". Он, безусловно, блестяще справился с этой задачей, и в данной статье мне хотелось бы кратко рассмотреть систему образов, легшую в основу толкиенского легендариума.

Профессор Мичиганского университета Эрик Рабкин, один из видных литературоведов в сфере научной фантастики, называет шесть основных черт, характерных для западной литературы и являющихся определяющими чертами т.н. "райского комплекса":
1) "рай" - наличие образа некоего благого, защищенного, огороженного пространства, часто связанного с природой, стремление покинуть рай или обрести его,
2) "нарочито сказочный, условный стиль повествования", суть повествования сконцентрирована на сути происходящего с моральной точки зрения,
3) "нарушенный закон" - наличие образа некоего истинного, естественного порядка вещей, который нельзя нарушать,
4) "восставший творец" - наличие образа некоего одиночки - ученого, мага, изобретателя, который хочет сравниться с богами, превзойти их или занять их место,
5) "эдиповский конфликт" - это конфликт, имеющий отношение не к "эдиповскому комплексу" в понимании Фрейда, а к перераспределению власти/авторитета между поколениями. Если притязания "младшего поколения" законны (как, например, намерения Фердинанда в шекспировской "Буре", то в сюжете мы можем увидеть "эдиповскую любовную линию", если нет - "эдиповскую трагедию", но основная структура остается той же самой: два поколения, объект, символизирующий власть (и/или сексуальный объект, нечто желанное), и конфликт между сторонами. Это может быть женская фигура (как Миранда в "Буре" или Беатриче в "Дочери Раппаччини", или же это может быть некий атрибут, символизирующий власть (как, например, оружие в "Острове доктора Моро",
6) "базовые противопоставления" - суть конфликта, основанная на базовых дихотомиях, характерных для фантастики: природа-наука, одушевленное-механическое, дух-машина, дух-плоть, разум-тело, служение-покорение, женское-мужское, сердце-разум.
Классическими примерами подобной литературы можно назвать, например, "Дочь Раппаччини" Готорна или "Остров доктора Моро" Уэллса, "Франкеншйтена" Мэри Шелли или рассказы Эдгара По.

"Сильмариллион", как и другие творения Толкиена, безусловно, можно назвать обладающими "сказочно-условным" стилем повествования. Что касается "представления о наличии естественных пределов, то тут лучше всего процитировать самого автора:
"Как бы то ни было... речь идет главным образом о Падении, Смертности и Машине. О Падении -- неизбежно, и мотив этот возникает в нескольких формах. О Смертности, тем более что она оказывает влияние на искусство и тягу к творчеству (или скорее к вторичному творчеству), у которой вроде бы нет никакой биологической функции и которая не имеет отношения к удовлетворению простых, обыкновенных биологических потребностей, с каковыми в нашем мире она обычно враждует. Это стремление одновременно сочетается со страстной любовью к первичному, настоящему миру и оттого исполнено ощущения смертности -- и в то же время миром этим не насыщается. В нем заключены самые разные возможности для "Падения". Оно может стать собственническим, цепляясь за вещи, созданные "как свои собственные"; творец вторичной реальности желает быть Богом и Повелителем своего личного произведения. Он упрямо бунтует против законов Создателя -- особенно же против смертности. И то, и другое (поодиночке или вместе) непременно ведет к жажде Власти, и того, чтобы воля срабатывала быстрее и эффективнее, -- и отсюда к Машине (или Магии). Под последним я разумею любое использование внешних систем или приспособлений (приборов) вместо того, чтобы развивать врожденные, внутренние таланты и силы или даже просто использование этих талантов во имя искаженного побуждения подчинять: перепахивать реальный мир или принуждать чужую волю. Машина -- наша более очевидная современная форма, хотя и соотносится с магией теснее, нежели обычно признается (...)Врага в последовательных его обличиях всегда "естественным образом" занимает абсолютная Власть, он -- Владыка магии и машин; но проблема, -- что это страшное зло может родиться и рождается от вроде бы доброго корня, из желания облагодетельствовать мир и других -- быстро и в соответствии с собственными планами благодетеля, -- становится повторяющимся мотивом".
Таким образом, мы видим, что изначально проблема "восставшего творца", проблема "естественных пределов" и их нарушения, проблема узурпации божественной власти были для Толкиена основополагающими. Они красной нитью проходят через всю историю Арды, раз за разом воплощаясь в новых образах, в то время, как повествование проходит путь от мифа о создании мира до волшебной сказки о хоббитах.



URL записи

@темы: литература

11:26 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
27.08.2012 в 13:48
Пишет [J]Девочка_из_снов[/J]:

Самые короткие литературные шедевры!

1) Фредерик Браун сочинил кратчайшую страшную историю из когда-либо написанных:

«Последний человек на Земле сидел в комнате. В дверь постучались…»

2) Когда-то Хемингуэй поспорил, что сочинит рассказ из шести слов, который станет самым трогательным из всех ранее написанных. Он выиграл спор:

«Продаются детские ботиночки. Неношеные.»
(«For sale: baby shoes, never used.»)

3) О.Генри стал победителем конкурса на самый короткий рассказ, имеющий завязку, кульминацию и развязку:

«Шофёр закурил и нагнулся над бензобаком, посмотреть много ли осталось бензина. Покойнику было двадцать три года.»

4) В Англии был объявлен конкурс на самый короткий рассказ. По условиям, в нём должны быть упомянуты:

— Королева
— Бог
— Секс
— Тайна

Первое место: «О, Боже, — воскликнула королева, — я беременна и не знаю от кого!»

URL записи

@темы: литература

11:27 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
04.09.2012 в 11:36
Пишет Мандор Савалл:

Виолле-ле-Дюк. Жизнь и развлечения в средние века



Привычки, нравы и обычаи каждого времени материально воплощены в мебели, утвари, одежде. Когда раскопки открыли нам Помпеи и Гекуланум, когда в богатых, погребениях нашли предметы обихода погибших цивилизаций Египта и Азии, Этрурии и Греции, мы понемногу начали познавать античность.
По надгробным надписям удалось точно определить взаимоотношения хозяев, рабов и вольноотпущенников. От той эпохи сохранилось слишком мало документов, и даже самые тонкие исследователи не смогли пока проникнуть в жизнь древних народов и полностью постичь ее материальную и духовную стороны.
Средние века непосредственно соприкасаются с нашим временем. Здесь все иначе: мы сохраняем большую часть традиций той эпохи; по многочисленным документам нам известны нравы и обычаи людей средневековья, которые во многом сохраняются и у нас. Архитектура и живопись средневековья еще существуют, а литература, оставленная поэтами, романистами и хронистами того времени — необъятна. Если мы не знаем средневековья, значит; мы не хотим его знать, не берем на себя труд вдумчиво и внимательно изучить накопленные веками богатства, от которых нас отделяют не годы, а предрассудки, тщательно культивируемые теми, кто процветает за счет невежества и живет им.

По нашему мнению, цивилизация — не что иное, как методично расклассифицированная коллекция предметов прошлого. Человек рождается без багажа знаний — как сегодня, так и во времена Ноя. То, чем он становится к двадцати пяти годам, — лишь концентрированный результат познаний, опыта и наблюдений, полученных усилиями двухсот поколений. Если по равнодушию, лени или самомнению кто-то пренебрегает частью этих богатств, в его восприятии мира неминуемо возникает пробел, становящийся серьезнейшей помехой правильному развитию цивилизованного человека. Это словно вырванная из книги страница, отсутствие которой мешает понять точный смысл текста и воспользоваться содержащейся в нем мудростью.

С некоторых пор, вследствие несчастий, жертвами и свидетелями которых мы были, многие серьезные умы поставили под сомнение способность общества совершенствоваться. Может быть, ранее несколько поторопились уверовать в подобное совершенствование, в то, что смягчить нравы и достигнуть прогресса можно с помощью либерального просвещения.
Исключительные результаты, с XVI в. достигнутые в точных науках, и материальный прогресс нашего времени создали иллюзию: мы поверили, что окончательно вступили в период мира, общественного братства, свободных дискуссий и что этот период завершится триумфом разума и клятвой верности правам человека... Все оказалось не так, и знаменитое изречение «Поскребите русского, и вы найдете татарина», видоизменив, можно применить ко всем народам: «Поскребите человека, и вы найдете дикаря со скотскими инстинктами».
Для прогресса цивилизации и совершенствования человечества необходимо сочетание нескольких составляющих. Это — воспитание, просвещение и, как следствие, умение и привычка размышлять, т. е. судить не на основе предубеждений, а внимательно изучив факты. Правильное воспитание развивает чувство долга, которое — не что иное, как клятва верности человеческому достоинству. Просвещение учит судить обо всем только после тщательного изучения предмета.

Сколь бы варварским ни было средневековье, оно культивировало чувство долга, хотя бы из гордости. Сколь ограниченной ни была сумма знаний того времени, по крайней мере, она учила прежде размышлять и лишь затем действовать; и не было тогда язвы современного общества — самодовольства. А средневековье считают наивным! Жуанвиль — человек безусловно храбрый и всегда готовый рискнуть жизнью, — не прячется под личиной напускного презрения к опасности. он знает, сколь она велика, боится ее и тем большего уважения достоин за то, что ее не избегает На оставленных им блистательных страницах нет и следа тщеславия. оно было незнакомо средним векам — ведь в обществе того времени ничто не могло его провоцировать.
Тщеславие начало непрерывно развиваться во Франции со времен, когда двор утратил достоинство. Тщеславие заставляет забыть священные обязанности человека и прежде всего любовь к родине — это ярко выраженное чувство собственного достоинства всего народа. Начиная с XVII в. тщеславие заменило свойственную прежде феодальному дворянству гордость — порок, творящий великие дела и идущий рука об руку с добродетелью. У великих гордость сменяется слабостью, у малых — губительным и унизительным вожделением; тщеславие разлагает все.
Именно развив тщеславие в представителях всех классов, начиная с аристократии, деспотизм Людовика XIV сумел пустить во французском обществе столь глубокие корни, которые не смогли уничтожить ни без малого два прошедших века, ни революции.

Пусть средневековье — режим произвола, неправедный, во многих отношениях невыносимый; однако он не так унизителен, как абсолютная власть единственного и непогрешимого властелина, который покупает либо душит под позолотой то, что не может победить силой. Вся история средних веков — это вызов злу. Зло зачастую обладает огромной силой, но никогда не может затушить протеста. Угнетенный бывает побежден, предай, но не бывает покоренным. Средневековые нравы дают нам урок; и мы считаем его полезным.
Религиозные чувства в средневековье достаточно сильны, но изнуряющей религиозности, что родилась вместе с XVII в. и особенно расцвела теперь, там нет места.
Католицизм средневековья нередко жесток, деспотичен и слеп, но он не унижается до компромиссов и сам не унижает дух лицемерием. Он способен сжигать еретиков, но не ослабляет душу, а в интересах общества, может быть, лучше жечь тела, чем загрязнять либо иссушать источник разума. Эпидемия лицемерия зарождается в XVI в., особенно разрастаясь в XVII в. Уже при последних Валуа лицемерие было в ходу при дворе, и Агриппа д’Обинье в 1614 г в своем «Бароне Фенеста» написал такую фразу; «Но гибельнее всего дошедшее до крайности злоупотребление внешней стороной религии: ведь слово ”лицемерие“, которое можно применить к игре, к дружбе, к войне и к службе сильным мира, теперь больше всего подходит к нашим религиозным делам...»

читать дальше

URL записи

@темы: история, литература

00:06 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
02.07.2012 в 18:18
Пишет tes3m:

Явные и скрытые гомоэротические мотивы в трилогии Уильяма Голдинга "На край земли"- 5
О первом лейтенанте Чарльзе Саммерсе (продолжение).
Как я уже писала, только после завершения трилогии критики заподозрили, что он был влюблен в Эдмунда Толбота. Пожалуй, предположить это можно было уже после второго романа, но никак не после первого, о котором в основном и шла речь в моих предыдущих записях. Кстати, после первого романа Джон Хаффенден взял у Голдинга интервью, в котором заговорил, в частности, о Саммерсе.
"Хаффенден: Можете ли вы вспомнить, на каком этапе вы ввели в роман образ Саммерса, выступающего в качестве защитника человеческих ценностей и здравомыслия?
Голдинг: На самом деле, в "Ритуалах плавания" есть три загадочных персонажа, не объясненных до конца. Саммерс наиболее близок к тому, чтобы быть объясненным, но в некотором отношении, думаю, нужна еще одна книга, чтобы его объяснить... В первой версии он был гораздо больше похож на святого, но я подумал, что это смешно, и потому умалил его до того, кто мог быть оскорблен и кто мог обнаружить, что его социальное положение — фактор, чрезвычайно задевающий его личность." (1)
читать дальше
читать дальше
читать дальше
Будет продолжение.
Несколько кадров из фильма.
Примечания.

@темы: литература, Голдинг

00:07 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
03.08.2012 в 15:15
Пишет tes3m:

Явные и скрытые гомоэротические мотивы в трилогии Уильяма Голдинга "На край земли"- 6
Продолжение этой записи.
В третьем романе трилогии есть сцена, в которой Толбот по приглашению лейтенанта Саммерса несет вместе с ним ночную вахту. Поскольку дежурство не входит в обязанности первого помощника капитана, ясно, что Саммерс затеял это для того, чтобы деликатно избавить Толбота от необходимости ночевать в своей каюте — в бывшей каюте Колли, в которой недавно умер еще и Виллер (1). Толбот, очарованный красотой ночи, слышит бой корабельных склянок: "музыка — ибо это была она, гармония и все остальное — плыла вокруг нас, легкая, как струя за кормой, как ветер, волшебная, как лунный свет"(2). Звуки смолкают, "но тут все еще были луна, и звезды, и блеск моря" (3). Толбот задумывается о величии природы — веру Саммерса в то, что оно напоминает людям о существовании Творца, он считает наивной. Саммерс в подтверждении своих взглядов вспоминает строки псалма. Они кажутся Толботу не более убедительными, но поэтичными. А поэзия в его мыслях теперь неразрывно связана с его любовью к Мэрион Чамли.
"— ... О, Чарльз, Чарльз, я так безумно, так отчаянно, так безумно, безумно влюблен!
Чарльз Саммерс молчал. Маски лунного света, скрывавшие наши лица, сделали неизбежным это ночное признание. Оно вырвалось против моей воли.
— Ты ничего не говоришь, Чарльз. Я тебе надоел? Прости, что примешиваю такой, должно быть, кажущийся тривиальным предмет ко всему тому, что нас сейчас окружает — и даже к разговору о так волнующей тебя религии. В сущности, не знаю, почему ты настолько добр, что меня выслушиваешь. Но ты ведь именно такой.
Первый лейтенант отошел к штурвалу и заговорил там с матросами. Он долго смотрел в нактоуз. Я забеспокоился, не случилось ли чего, но через несколько минут он, медленно ступая, вернулся ко мне.
— Это та молодая леди, которую ты встретил на борту "Альционы"?
— Кто же еще?
Казалось, он погрузился в мрачное раздумье, затем ответил.
— В самом деле, кто же еще? Не сомневаюсь, она так же добродетельна, как и хороша собой..." (4)
читать дальше
Примечания

URL записи

@темы: Голдинг, литература

22:45 

lock Доступ к записи ограничен

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:58 

lock Доступ к записи ограничен

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
19:40 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
24.09.2012 в 01:59
Пишет Луче Чучхе:

Про фанфикшен и некоторые правила его чтения
Вынесено из лички, местами мною пересказано, частично не мое, но я со всем согласна.
В развитие вот этих слов Дивова: "Человек реально не видит - точнее, не хочет, - видеть разницы между двумя принципиально несравнимыми вещами: страданием, которое тебе причиняют извне и страданием (физическим ли, психическим, неважно) сгенерированным внутри." (а слова взяты отсюда - morreth.livejournal.com/1855196.html, см. комменты).

На самом деле эта штука очень характерна для фандомов и для фанфикшена, во всяком случае для фандомов и фанфикшена в том виде, в каком они сейчас существуют.
читать дальше

URL записи

@темы: работа с текстом, литература

18:33 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
14.09.2012 в 00:59
Пишет tes3m:

Явные и скрытые гомоэротические мотивы в трилогии Уильяма Голдинга "На край земли"- 7
— ...мрачный капитан...
— Не такой уж мрачный, сэр. Мистер Бене, думаю, — говоря без предубеждений — осветил его жизнь.


Наконец я могу перейти к истории, ради которой (и ради связанной с ней истории лейтенанта Саммерса) и начала писать о морской трилогии Голдинга, — то есть рассказать о взаимоотношениях капитана Андерсона с лейтенантом Бене. Если все, о чем я писала до сих пор, было более или менее полно и точно показано в экранизации, то эта сюжетная линия там выглядит совсем иначе — между героями остались, в сущности, лишь служебные взаимоотношения, а личные почти не рассматриваются, в то время как у Голдинга они важнее всего. Правда, и в книгах повествователь (Толбот) не понимает сути этих личных взаимоотношений, зато при этом так внимательно всматривается в окружающих (отмечая, к примеру, моменты, когда собеседник меняется в лице, делает какой-то странный жест и т.д.) и так подробно записывает все увиденное и услышанное, что читатель может догадаться о происходящем и без пояснения Толбота. А в экранизации отсутствуют эти подсказки и намеки, с помощью которых Голдинг раскрывает перед читателем больше, чем способен увидеть главный герой, и, кроме того, Бене там выглядит иначе, чем в книгах, где часто подчеркивается его красота, заметно влияющая на то, как к нему относятся окружающие.
1.
2.
3.
4.
5.
6.
Цитаты из Голдинга приведены в нашем с amethyst deceiver переводе (за исключением особо оговоренных случаев).
Примечания

URL записи

@темы: Голдинг, литература

21:12 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
07.10.2012 в 21:36
Пишет tes3m:

Явные и скрытые гомоэротические мотивы в трилогии Уильяма Голдинга "На край земли"- 8
Перечитав предыдущую часть, обнаружила, что забыла упомянуть о некоторых деталях и вдобавок не заметила, как потеряла один абзац (видимо, при редактировании). Не стала ничего менять в той записи, добавлю пропущенное сюда.
О том, что лейтенант Бене не постепенно, а сразу же понравился капитану Андерсону, мы впервые узнаем не от Бене, вспоминающего, как тепло его принял «добрый капитан», а от артиллериста Аскью, причем сразу же после того, как Толбот вообще узнал о появлении Бене на корабле: Аскью объясняет, как всегда иронически, что капитаны Андерсон и Сомерсет обменялись лейтенантами, «мы потеряли Лихого Джека, которому невтерпеж было уйти, и получили лейтенанта Бене, который знает обо всем на свете куда больше, чем пристало джентльмену. Говорят, капитан Андерсон на руках его носит. Это идея мистера Бене — перенести хронометры на одну палубу, что бы там ни думал мистер Саммерс и к черту проверку [имеется в виду проверка хронометров]» (1). Таким образом, к тому времени, как заболевший после того, как его ударило по голове канатом, Толбот пришел в себя, команда корабля уже начала говорить, что капитан «носит на руках» нового лейтенанта. Толбот обычно не упускает случая отметить непривычные поступки капитана (с изумлением пишет о том, как тот улыбается или смеется), однако воздерживается от каких-либо замечаний по поводу этих слов Аскью, хотя тут непременно должен был удивиться: желчный капитан, избегающий людского общества, «наш тиран», «деспот» — и вдруг «носит на руках» своего подчиненного — юношу, который только что появился на корабле, не совершил еще ничего особо примечательного, разве что уже пошел наперекор первому помощнику капитана, однако, как отметил при встрече с ним Толбот, примечателен красотой и обаянием.
читать дальше
Примечания

URL записи

@темы: Голдинг, литература

21:13 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
13.10.2012 в 00:51
Пишет tes3m:

Явные и скрытые гомоэротические мотивы в трилогии Уильяма Голдинга "На край земли"- 9
читать дальше
Будет продолжение. Примечания (с цитатами в оригинале) добавлю.
Цитаты из Голдинга приведены в нашем с amethyst deceiver переводе (за исключением особо оговоренных случаев).

URL записи

@темы: Голдинг, литература

00:08 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
03.11.2012 в 11:06
Пишет Маремьяна Ю.:

Вы когда-либо переживали творческий кризис? Ужасно, не правда ли? Дни проходят, но ничего не пишется. В сравнении с этим уборка гаража кажется приятным развлечением. Снова и снова перекладывая вещи на своем рабочем столе, вы наконец осознаете, что сходите с ума. Я знаю метод лечения, и это вовсе не визит к психоаналитику, а посещение библиотеки.
Вы в тупике, потому что нечего сказать. Талант вас не покинул. Когда было о чем говорить, вы писали без остановки. Нельзя убить свой талант, но невежество способно довести его до состояния комы. Несведущий человек писать не сможет, каким бы одаренным он ни был. Талант необходимо стимулировать фактами и идеями. Занимайтесь исследованиями. Подпитывайте свой талант. Исследования позволяют не только выиграть войну со штампами, но служат залогом победы над страхом и его родственницей – депрессией.
Роберт Макки "История на миллион долларов".

Нашла здесь. Возрадовалась, уволокла читать.

URL записи

@темы: литература

00:09 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
20.10.2012 в 04:01
Пишет Yin:

Знаете такую штуку, как "писатель исписался"?
Эту тенденцию можно проследить не только в литературе. Но, как ни странно, кино скорбная юдоль обошла стороной. В литературе (приличной) книги чаще пишутся потому, что автору хочется дальше писать, а в кино продолжения в большинстве снимаются для коммерции.

А вот литература...
Надо признаться, я обожаю Громыко. И в последнюю неделю, собственно, перечитала все ее книги и еще прочитала несколько новых. И просто не могла не заметить, что от книги к книге их становилось все труднее читать, в них все меньше волшебного "громыковского" стиля и так далее.

Конечно, можно крикнуть "исписался", но, к пребольшому сожалению, я прекрасно знаю, за счет чего возникает этот эффект.

Первые сюжеты рождаются простыми. Пошел за артефактом, принес артефакт. Как правило, пишутся они для потехи, кою и приносят в процессе написания автору (и читателям заодно).
А вот дальше сюжеты в голове начинают усложняться. Пойти-принести - старая и скучная нива, теперь это проснуться-подраться-взять квест-пойти-опять подраться-потрахаться-подумать о смысле жизни... и дальше, дальше по плану.

Но сложные сюжеты с кучей деталей требуют адовой обработки. Просто адовой. Хотя бы потому, что количество деталей настолько велико, что большинство из них не появляется на бумаге. И если в целом в голове автору сюжет ясен, на бумаге он пестрит дырами.
Приходится впихивать, укорачивать, обьяснять, потом шлифовать, бесконечно шлифовать.
Грубо говоря, даже на работу с "костяком" начинает уходить больше времени, на детали просто сил не остается.

И в литературе, как нигде, на этом очень просто засыпаться - по незнанию или по лености, но в любом случае результат становится плачевен.
Былая легкость и изящество строк раньше достигалась за счет легкости, собственно, сюжета. Теперь она может быть достигнута только путем тщательной работы по обтесыванию и обстругиванию. А кромсать свое детище ой как не хочется. Да еще и куча новых идей в голове топчется, просится на волю.

Вот и получаются "бронетанковые" сюжеты, за которым хрен уследишь простому читателю.

Не думаю, что это повод ругать автора. Это - символ того, что он развивается. Но и сказать, что все по-прежнему радужно и прекрасно, не получится.
Просто... если вы сами пишете, имейте в виду эту тенденцию.

URL записи

@темы: литература

17:41 

Охотники навсегда.

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
08.10.2012 в 22:23
Пишет Imaja Neste:

Когда приходит холодный, промозглый октябрь, пахнущий будущим снегом, я выглядываю из окна и смотрю на детскую площадку внизу. Уже много лет я так делаю. И каждый год, рано или поздно, где-то между зимними ночами и самайном, я вижу ее.
И тогда я спускаюсь. Всегда – без оружия. Без освященной стали. Без серебряных пуль. Без тугих свитков. Без соли и редких трав. Я спускаюсь практически голый – в джинсах и старой косухе. С пачкой сигарет и зажигалкой, и с ключами от дома. Я не беру с собой даже мобильный телефон, хотя там до сих пор хранится ее номер. Я все жду, что она мне позвонит, назначит встречу, пришлет смс.
Я бы забыл, если бы она не ждала меня в октябре.

…Мы идем по улице, и тени разбегаются от нас. Краем глаза я вижу, как желтые фонари отражаются в ее глазах, как мерцает и растягивается ее тень. Я никогда не смотрю в упор, чтоб не увидеть то, что есть на самом деле.
Она просила не делать этого.
Она же просила не спрашивать у нее, что было там, тогда, когда я не успел подать ей руку. Когда она провалилась в ту яму. Когда она утонула в той черноте. Когда у меня не хватило пуль, чтоб разорвать все темные движущиеся ленты. Когда оборвался ее крик.
Я знаю, что рано или поздно я посмотрю слишком внимательно, и увижу что-то… Тень с длинными вьющимися протубернцами? Скользкую чешую? Серую блестящую кожу? Крысиный мех? Клыки?
Я не смотрю. Я не знаю. И не хочу знать. Пока что я вижу только молочно-белую кожу, темные глаза, свитые в косу волосы – да легкий, весенний плащ.

- Дай мне покурить, - просит она.
Раньше она никогда не курила.
- Это тепло. – объясняет чуть виновато. – Это твое тепло. Все, что я могу взять – тепло твоего дыхания, отданное дыму.
Я киваю. Мне не жалко. Может быть, потом я не досчитаюсь года жизни, или у меня проснется какая-то страшная болезнь. А может быть, ничего не случится.
- Всего три дня, - шепчет она, виновато пряча глаза и затягиваясь горьким дымом, - но зато я смогу прийти в следующем году.
читать дальше

URL записи
25.10.2012 в 20:30
Пишет Imaja Neste:

Окончание.

URL записи

@темы: литература, сказки

12:43 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
16.11.2012 в 01:24
Пишет Луче Чучхе:

Про "другие времена" и "другие нормы"
Давно хотела написать о том, какие выводы я для себя сделала в сфере восприятия исторического или художественного контекста, когда речь идет о "нормальном" для того времени (или вымышленного мира) и том, как на это "нормальное" реагировали люди прошлого или реагируют персонажи книг.
Эта тема часто вылезает в дискуссиях на самые разные темы, поначалу у меня не было мнения, потом мнение выкристаллизовалось.
Ну и недавний срач тред про Сагу о Форсайтах подтолкнул. )))
О чем я - о том, как судить о поступках и реакциях людей другого времени (или героев фантастики) и, соответственно, считающих нормой вовсе не то, что нормально для нас. Вот герой бьет сына палкой, однако в его время обычно и нормально бить детей палкой - так _каков_ его поступок? И как скажется на сыне? Или вот героиня вышла замуж без любви, и в браке была изнасилована - как расценивать ее поступок и поступок ее мужа, если выходить замуж именно так считалось нормальным, а понятие "изнасилование мужем" было совершенно непонятно большинству их современников?
дальше сумбурно

Вот такая простая, кажется, мысль, но, по-моему, внятно высказать я ее не смогла. (( Печаль. ((((

URL записи

@темы: история, литература, работа с текстом

12:50 

Меняю картину мира на панораму Вселенной.
21.11.2012 в 12:50
Пишет Flavia:

Книга
"Мендоса читал и не верил собственным глазам: испанский флот уничтожен, пятнадцать тысяч погибших…
«Это невозможно!» – воскликнул он.
«Если вы сомневаетесь, пойдемте со мной», – ответил король.
Он провел посла в одну из галерей дворца, где находились триста турецких моряков-наемников с двух испанских кораблей, которые прибило к французскому берегу.
«Эти люди принадлежат мне, поскольку они подданные католического короля», – высокомерно сказал посол Мендоса.
«Отнюдь, – ответил Генрих. – Они подданные Господа Бога. Они были пленниками вашего короля, но, ступив на землю Франции, обрели свободу». (с)


Ф.Эрланже, "Генрих Третий. Последний из Валуа"
...спасибо автору за Генриха-человека. Мне всегда было обидно за карикатурный образ изнеженного никчемного глупца, лишнего на троне и в жизни.
Генрих-человек расчетлив и впечатлителен, эгоистичен и щедр, ласков и жесток одновременно. Генрих-человек умеет верно любить и преданно ненавидеть, Генрих-человек знал эйфорию победы и боль поражения, любовь толпы и презрение толпы, роскошь и нищету. Генрих-человек вырос в семье, где правила ненависть, и не боялся жить. Генрих-человек жаждал любви и был страшно, неописуемо одинок, и в конце жизни одиночество стало нестерпимым.
Генрих-человек хотел царствовать. Генрих-король понял, что это не такое уж приятное занятие - и до конца жизни оставался королем.

"Он видел, что против него восстает не только Церковь, но и весь католический мир, от Рима до Эскориала. Оставался лишь один выход – соглашение с протестантами.
И все же король колебался: он не мог забыть бесконечных восстаний гугенотов, их фанатизма и жестокости, их стремления к сепаратизму, алчности их вождей.
Даже Генрих Наваррский, которого он всегда защищал и которому помогал деньгами, неоднократно платил ему черной неблагодарностью; по крайней мере дважды он наносил удар в спину – в 1576 и 1580, – когда Генрих III находился в очень трудном положении. Более того, в душе Генриха все переворачивалось при мысли, что он должен будет официально признать ересь. Мог ли «старший сын» Церкви отречься от своих взглядов – человека и монарха? Убийство кардинала де Гиза, прелата, наполняло его душу угрызениями совести, он дрожал при мысли, что может быть отлучен папой римским от церкви.
Генрих принимает посланца короля Наваррского, и переговоры длятся шесть недель.
Все было кончено, когда король, приказав молчать всем своим чувствам, кроме чувства долга, подписал договор, одним росчерком пера уничтожив братоубийственное соперничество, длившееся тридцать лет.
Сделав этот решительный жест, самый важный за весь период его правления, последний Валуа добровольно принес свою жизнь в жертву Франции."
(с)

Отдельное спасибо автору за польский период жизни Генриха, который всегда был для меня пробелом.

URL записи

@темы: литература

Рассадник идей

главная